Есть продукты, которые человек просто ест. Есть продукты, вокруг которых строится кухня. А есть такие, вокруг которых за тысячи лет успели возникнуть представления о чистом и нечистом, дозволенном и запретном, праздничном и будничном, своём и чужом. Свинина относится именно к последним.
В одной части мира свинья стала почти идеальным домашним животным: быстро растёт, хорошо размножается, ест то, что человеку в пищу не нужно, даёт мясо и жир, а при правильном хозяйстве позволяет превратить сезонный избыток зерна и пищевых отходов в запас еды. Здесь из неё научились делать ветчину и колбасы, коптить окорока, солить сало, запекать целиком, тушить в соусах и превращать практически каждую часть туши в отдельное блюдо. В другой части мира тот же самый зверь оказался за пределами кухни, а затем — за пределами допустимого вообще.
И дело здесь гораздо интереснее, чем привычное объяснение про «жаркий климат», «опасное мясо» или «нечистое животное». История свинины показывает, как биология превращается в хозяйство, хозяйство — в традицию, традиция — в религиозное правило, а религиозное правило со временем может стать частью коллективной идентичности.
Чтобы понять, почему произошло именно это, придётся вернуться туда, где никакой свинины ещё не существовало.
Сначала был кабан
Дикий кабан, Sus scrofa, был одним из тех животных, которых человек встретил задолго до появления земледелия. Он жил на огромной территории Евразии и Северной Африки, приспосабливался к самым разным условиям, быстро размножался и обладал одной особенностью, которая впоследствии сделала его исключительно удобным для жизни рядом с человеком: кабан прекрасно умеет пользоваться чужими ресурсами.
До одомашнивания он был добычей. Люди охотились на него, разделывали туши, использовали мясо и жир, а его присутствие в археологических слоях говорит не только о рационе, но и о характере окружающего ландшафта. Однако между охотой на дикого зверя и содержанием домашнего животного лежит огромная культурная дистанция. Человек должен был научиться не просто убивать кабана, а контролировать его размножение, кормление и перемещение.
Именно здесь начинается одна из самых интересных историй в археологии. Свинья не была одомашнена в одном месте одним человеком в один прекрасный день. Процесс оказался долгим, неодинаковым в разных регионах и связанным с переходом людей к оседлой жизни.
Современные археологические и генетические данные указывают как минимум на два крупных центра раннего одомашнивания свиней — Переднюю Азию и Китай. Для Ближнего Востока начало этого процесса относят примерно к 10,5 тысячи лет назад, а в Китае управление свиньями прослеживается примерно с 9–8 тысяч лет назад. При этом археологи всё лучше видят не мгновенное превращение дикого кабана в домашнюю свинью, а целый спектр отношений между человеком и животным: от охоты и прикармливания до содержания и контролируемого разведения.
Это важная поправка. Одомашнивание — не выключатель, который однажды щёлкнул. Это процесс, в котором менялись и животные, и люди, и само пространство, в котором они жили.
Человек не столько приручил свинью, сколько создал для неё новый мир
Оседлый человек производил то, чего почти не существовало у охотника: отходы.
Зерно хранилось возле жилища. Овощи чистили здесь же. Люди готовили пищу, выбрасывали остатки, оставляли после себя органический мусор. Для дикого кабана человеческое поселение постепенно превращалось в чрезвычайно привлекательное место.
Именно поэтому свинья оказалась необыкновенно удачным кандидатом на соседство с человеком. Она способна питаться разнообразно, быстро растёт и не требует пастбищ такого масштаба, как крупный рогатый скот. В Китае археологи находят свидетельства того, что уже ранние домашние свиньи получали пищу, связанную с человеческим хозяйством. Исследования зубного камня у свиней из неолитических поселений нижнего Янцзы показали присутствие следов приготовленных крахмалистых растений и других человеческих пищевых ресурсов. Это хорошо вписывается в картину животного, которое существовало не просто рядом с человеком, а внутри созданной им пищевой системы.
Но здесь важно не представить древнего крестьянина современным свиноводом. Первые свиньи могли свободно бродить по поселению, самостоятельно искать корм, смешиваться с дикими кабанами и лишь частично контролироваться человеком. Археологи всё чаще описывают этот процесс именно как постепенное усиление человеческого контроля.
В Китае этот путь шёл по нескольким региональным траекториям. Исследования показывают, что управление свиньями началось примерно в одно и то же широкое время в разных районах, но способы содержания и степень контроля отличались. В северном Китае, например, свиней со временем всё теснее связывали с земледелием и кормили продуктами человеческого хозяйства.
Так дикий зверь постепенно превращался в экономический ресурс.
И здесь начинается настоящее путешествие свинины.
Свинья отправилась вместе с человеком
Неолитические земледельцы двинулись из Передней Азии в Европу, и вместе с ними туда пришли домашние свиньи.
Но история на этом не закончилась. Генетика древних и современных животных показала почти невероятную вещь: первые домашние свиньи Европы действительно происходили от ближневосточных животных, однако их наследие постепенно оказалось почти вытеснено местными европейскими кабанами. За несколько тысячелетий домашние стада неоднократно скрещивались с дикими популяциями, и в современных европейских свиньях ближневосточный генетический след оказался очень небольшим.
Получается почти литературная история: человек принёс свинью в Европу, но Европа в буквальном смысле переписала её генетическую биографию.
Это хорошо показывает, насколько условной бывает граница между «диким» и «домашним» в древнем мире. Животное могло находиться под контролем человека, но продолжать скрещиваться с дикими родственниками. Хозяйство было не лабораторией, а живой экосистемой, где животные, люди, лес, поля и поселения постоянно обменивались генами, пищей и пространством.
Свинья оказалась особенно удобной для города
Есть ещё одна причина, по которой история свиньи так тесно связана с цивилизацией.
Город.
Когда появились крупные поселения, человеку пришлось решать новую проблему: как превращать пищевые ресурсы в еду для большого количества людей, не имея современных холодильников, транспорта и промышленного животноводства.
В Месопотамии свиньи стали заметной частью городской пищевой системы. Исследования, основанные на зооархеологии, письменных источниках и изображениях, показывают, что свиноводство в Месопотамии имело особенно важное значение именно в городах, хотя способы содержания животных различались по регионам и периодам.
Свинья была удобна для города ещё и потому, что могла использовать пищевые остатки. Ей не требовались огромные открытые пространства, а сама городская среда предоставляла ей корм. Но это преимущество имело оборотную сторону: содержание свиней зависело от воды, корма и условий окружающей среды. Археология древнего Ближнего Востока показывает, что отношение к свинье менялось вместе с экономикой и окружающей средой.
Иными словами, вопрос «почему они ели свинину?» слишком прост. Иногда ответ звучит прозаически: потому что в конкретном месте и в конкретное время свинья была удобным способом превратить доступные ресурсы в мясо.
Но свинья была не только едой.
Свинья была частью ритуала
Археологи находят свиные кости там, где обычного кухонного объяснения оказывается недостаточно. Свиней приносили в жертву, использовали в ритуальных практиках, помещали их останки в особые контексты. Иногда животное оказывалось одновременно пищей, жертвенным существом и символом.
Это особенно важно для будущей истории запрета.
Потому что запрет редко возникает из пустоты. Перед тем как объявить животное нечистым, общество должно включить его в систему представлений о мире. Исследователи пищевых табу подчёркивают, что археологически такие процессы чрезвычайно трудно свести к одной причине. Здесь пересекаются хозяйство, религия, экология, социальная граница и представления о порядке мира.
Поэтому вопрос «почему нельзя свинину?» нельзя честно закрыть одной фразой.
Почему свинина стала запрещённой
Самое популярное объяснение известно почти всем: свинья якобы была запрещена потому, что в древнем жарком климате её мясо быстро портилось и становилось опасным.
В этой версии есть рациональное зерно, но как полноценное объяснение она слишком проста. Исторические общества знали множество продуктов, которые могли испортиться, однако далеко не каждый из них становился религиозным табу. Кроме того, свиноводство существовало именно там, где люди умели с ним справляться, а запрет менялся не только вместе с климатом, но и вместе с обществом.
Исследования истории пищевых запретов особенно важны именно потому, что позволяют отказаться от монотеории. Табу на свинину формировалось постепенно, и на него могли влиять хозяйственные условия, более ранние пищевые традиции, отношения между группами населения и религиозная система, которая со временем придала существующим различиям новый смысл.
И здесь история становится гораздо интереснее санитарной легенды.
Когда еда превращается в границу между людьми
В железном веке южного Леванта свинина постепенно стала одним из признаков различия между соседними обществами.
Археологические данные показывают, что на поселениях, связанных с филистимлянами, свиные кости встречаются заметно чаще, чем на многих поселениях иудейской традиции. Исследования связывают это различие не просто с тем, какие животные были доступны, но и с формированием культурных границ. По одной из влиятельных интерпретаций, запрет на свинину у древних израильтян мог усиливаться в контексте противостояния и различения с филистимлянами. Позднее этот уже существовавший пищевой обычай получил более чёткое выражение в библейских текстах.
Здесь есть важная тонкость: археология не позволяет сказать, что каждый филистимлянин ел свинину, а каждый израильтянин её категорически избегал. История никогда не бывает настолько аккуратной. Речь идёт о статистических различиях между археологическими комплексами и о постепенном формировании норм.
Но сама идея чрезвычайно сильна.
Иногда человек показывает, кто он такой, не тем, что кладёт на стол, а тем, чего на этот стол не кладёт.
А потом появилась книга
В текстах Торы запрет на свинину получает уже не бытовой, а нормативный статус. В Левите и Второзаконии свинья относится к животным, которых нельзя употреблять в пищу. Позднейшая история иудаизма показывает, насколько глубоко пищевые правила могут проникать в повседневную жизнь и становиться частью коллективной идентичности. При этом современные историко-археологические исследования подчёркивают, что соблюдение полного комплекса библейских пищевых запретов не следует автоматически переносить на все более ранние периоды: археологические свидетельства указывают на постепенное формирование этих практик.
Так свинья из хозяйственного животного превращается в культурный знак.
И это, пожалуй, одна из самых важных вещей, которые история еды вообще способна нам показать. Религиозный запрет не обязательно объясняет, почему продукт когда-то исчез из рациона. Иногда происходит обратное: существующая практика со временем получает религиозное объяснение, закрепляется текстом, становится частью воспитания и начинает жить уже собственной жизнью.
А рядом люди продолжали есть свинину
Пока в одном обществе свинья становилась символом запрета, в другом она оставалась одним из главных продуктов.
Греки и особенно римляне относились к свинине совершенно иначе. В римской кухне свинина была важнейшим мясом, а сборник рецептов De re coquinaria, традиционно связываемый с именем Апиция, показывает, насколько разнообразно её готовили. Свинину запекали, фаршировали, тушили, сочетали с вином, уксусом, мёдом, перцем и травами. Использовали не только мясо, но и другие части туши.
Это уже не просто рацион.
Это кухня, которая научилась извлекать из животного максимум.
Из свиньи можно было получить мясо и жир, использовать кожу и кишечник, солить и коптить отдельные части, готовить головы, ноги и внутренности. Именно способность сохранять продукт сделала свинину особенно важной в обществах, где зима или сезонные ограничения требовали превращать свежее мясо в запас.
Отсюда вырастает огромный пласт европейской кухни.
В Средние века и позднее свинина становится основой множества региональных традиций: итальянских prosciutto и pancetta, испанских jamón, многочисленных немецких и центральноевропейских колбас, балканских копчёностей, французских pâtés и terrines. Эти кухни совершенно не одинаковы, но в основе многих из них лежит одна и та же хозяйственная логика: животное можно забить в подходящее время, а затем с помощью соли, дыма, сушки, холода и ферментации растянуть его жизнь на месяцы.
Свинина здесь оказалась почти идеальным материалом для человеческой изобретательности.
Китай пошёл своим путём
Если Европа построила вокруг свинины огромную культуру сохранения мяса, то Китай создал вокруг неё другую систему.
Археологические данные показывают, что свиньи были одними из важнейших домашних животных китайского неолита. Их история тесно связана с переходом к оседлой жизни и земледелию. В северном Китае свиньи постепенно всё теснее включались в сельскохозяйственную систему, а их рацион мог включать продукты земледелия и пищевые отходы.
Современная китайская кухня сохранила эту глубокую связь. Свинину жарят и тушат, запекают, маринуют, ферментируют, используют в начинках и супах. Красная свинина, свиные рёбрышки, фарш, колбасы, вяленые продукты и бесчисленные региональные блюда показывают не одну «китайскую кухню», а огромный спектр способов обращаться с одним продуктом.
Особенно интересно, что здесь свинина не выглядит случайным заменителем другого мяса. Она исторически встроена в хозяйственную систему и гастрономическую культуру настолько глубоко, что стала одним из её центральных продуктов.
Свинина становится социальной едой
Есть кухни, где мясо не просто лежит в центре тарелки, а собирает вокруг себя людей.
В Корее современная культура samgyeopsal — хороший пример. Тонкие куски свиной грудинки жарят непосредственно за столом, едят вместе, заворачивают в листья и сопровождают множеством закусок. Важен здесь не только вкус мяса, но и сама организация совместной еды.
Подобные формы существуют в разных странах и в разных вариантах. Свинина оказывается удобным продуктом не только потому, что она питательна, но и потому, что хорошо работает в коллективной кухне: её можно жарить, делить, коптить, нарезать, подавать большой компанией.
Еда в этом случае перестаёт быть исключительно вопросом биологии. Она становится социальной сценой.
А где свинины не было?
И вот здесь начинается особенно важная часть истории.
Отсутствие свинины в кухне ещё не доказывает наличие религиозного запрета.
Животное может исчезнуть из рациона потому, что его трудно содержать. Оно может плохо подходить местной экономике. Ему может не хватать воды, корма или подходящей среды. Может измениться хозяйственная система, появиться другой источник мяса или измениться представление о допустимом.
Даже на Ближнем Востоке история была неодинаковой. Свиноводство существовало там в течение тысячелетий, а затем в некоторых регионах стало резко сокращаться. Поэтому правильнее говорить не о простой формуле «климат запретил свинину», а о взаимодействии среды, экономики, культуры и религиозных представлений.
Это кажется очевидным только после того, как мы перестаём искать одну красивую причину.
Исламский запрет возник не в историческом вакууме
Коран прямо запрещает употребление свинины, и этот запрет оказался частью более широкой системы исламских пищевых норм. Историко-археологические исследования рассматривают исламское табу в контексте более древней ближневосточной истории пищевых ограничений, при этом не сводя исламскую норму к простой передаче уже существовавшего обычая.
Важно и то, что исламская традиция сама по себе не нуждается в внешнем объяснении своего запрета: для верующего мусульманина он является религиозной нормой, основанной прежде всего на откровении. Историк же может исследовать, как эта норма возникла, в каком культурном окружении закрепилась и какое место заняла в жизни мусульманских обществ. Это разные уровни разговора, и смешивать их было бы неправильно.
При этом важно помнить о реальном разнообразии Ближнего Востока. Свиноводство и употребление свинины не исчезли из региона мгновенно и полностью: христианские общины продолжали сохранять собственные традиции, а археологические и исторические данные показывают сложную картину переходов и сосуществования разных норм.
Поэтому история свинины здесь снова оказывается историей не просто еды, а соседства.
Один человек видит в куске мяса обед. Другой — нарушение религиозной нормы. Третий — признак чужой культуры. Четвёртый — праздничное блюдо своей семьи.
Сам продукт при этом остаётся тем же.
И вот здесь появляется неприятная правда
Человек любит думать, что его представления о еде естественны.
Но очень многое из того, что кажется естественным, когда-то было создано культурой.
Почему мы едим корову, но не собаку? Почему в одной стране едят насекомых, а в другой сама мысль об этом вызывает отвращение? Почему один человек считает свинину праздничной едой, а другой воспринимает её как нарушение священного правила?
Ответ почти никогда не находится только в физиологии.
Пищевое отвращение и пищевое желание формируются обществом не меньше, чем природой. Ребёнок узнаёт, что является едой, задолго до того, как начинает самостоятельно рассуждать о культуре. Он видит семейный стол, слышит названия продуктов, запоминает запахи, наблюдает запреты и постепенно получает целую карту допустимого.
Поэтому свинина оказалась столь мощным культурным символом. Она позволяла провести границу между «нами» и «ими» буквально через тарелку.
Самая удивительная картина в истории свиньи находится не в Риме
Она находится в пещере на Сулавеси.
В 2024 году исследование, опубликованное в Nature, представило новую датировку изображения в пещере Leang Karampuang. Композиция с изображением свиньи и человекоподобных фигур существовала как минимум 51 200 лет назад. Авторы называют её самым ранним на сегодняшний день известным примером изобразительного искусства, в котором человеческие фигуры взаимодействуют с животным в составной сцене, то есть ранним свидетельством визуального повествования.
Самое интересное здесь даже не рекорд.
Люди десятки тысяч лет назад уже смотрели на свинью не только как на добычу. Они изображали её, помещали рядом с человеком и оставляли этот образ на стене пещеры.
Мы не знаем, что именно означала сцена. Был ли это рассказ об охоте, миф, ритуальный образ или нечто, чего современный человек уже никогда не сможет восстановить. Исследователи прямо отмечают, что интерпретация сюжета остаётся открытой.
Но сам факт поразителен.
Свинья присутствует в человеческой культуре задолго до свинины как кулинарной категории.
Сначала был зверь.
Потом добыча.
Потом сосед.
Потом домашнее животное.
А уже потом — продукт, символ, запрет и часть религиозного порядка.
Свинья пришла туда, где её раньше не было
В Америке эта история началась заново.
Домашних свиней там не существовало до европейской колонизации. Первые животные были завезены испанцами в самом начале колониального периода; генетические исследования современных креольских свиней подтверждают сильное иберийское происхождение этих популяций. Одним из первых документированных эпизодов считается второй поход Колумба в 1493 году, когда свиней доставили с Канарских островов.
Дальше свинья распространилась чрезвычайно быстро. Часть животных одичала, часть стала основой местного животноводства, а позднее в генетическую историю американских свиней добавились другие европейские и, в некоторых популяциях, азиатские линии.
Получилась ещё одна странная глава.
Животное, которое миллионы лет развивалось в Старом Свете, оказалось перенесено человеком через океан и за несколько столетий стало частью совершенно новой пищевой географии.
Колонизация меняла не только людей и языки. Она меняла и сам состав животных, среди которых жили люди.
Россия тоже построила вокруг свинины свою кухню
В русской и шире восточноевропейской кухне свинина заняла совершенно особое место.
Она оказалась удобной для крестьянского хозяйства, особенно там, где требовалось получить мясо и жир, а затем сохранить их на долгий период. Забой свиньи был не просто способом получить свежую пищу. Это был момент переработки будущего: мясо солили и коптили, из сала делали запас жира, кишки превращались в оболочку для колбас, из разных частей туши готовили студни, холодцы, жаркое, начинки и другие блюда.
В русской кухне свинина вошла и в праздничный стол, и в повседневную еду. Она оказалась рядом с капустой и картофелем, в щах и солянках, пирогах и кашах, на сковороде и в печи. Особенно важным оказался жир: в условиях традиционного хозяйства это был не просто побочный продукт, а самостоятельный энергетический ресурс и средство приготовления пищи.
Здесь проявилась ещё одна особенность свиньи: человек научился почти ничего из неё не выбрасывать.
И чем беднее было хозяйство, тем ценнее становилось умение превратить всё животное в пищу.
Но свинья изменилась вместе с человеком
Домашняя свинья сегодня очень мало похожа на дикого кабана, с которого началась эта история.
Человек отбирал животных по скорости роста, плодовитости, размеру туши, поведению и другим признакам. Менялась анатомия, менялось соотношение тканей, менялась продолжительность и характер роста. Одомашнивание не было только актом приручения: оно стало многотысячелетним экспериментом, в котором человек постепенно перестраивал животное под собственную экономику.
И здесь особенно интересна европейская история. Даже после появления домашних свиней в Европе местные кабаны продолжали участвовать в формировании популяций. Древняя ДНК показывает, что генетическая история европейской свиньи была гораздо сложнее простой схемы «ближневосточный предок → современная европейская порода». Местные дикие кабаны буквально вошли в её историю.
Получается парадокс: человек одомашнил свинью, но природа не позволила ему полностью изолировать её от дикого мира.
Почему именно свинья стала такой успешной
Ответ отчасти прост и именно поэтому интересен.
Свинья быстро растёт, рано размножается и даёт много потомства. Она всеядна и способна использовать широкий спектр кормов. Она не конкурирует с человеком за пастбища так, как крупный рогатый скот, и прекрасно вписывается в оседлое хозяйство, где рядом с домом постоянно возникают пищевые остатки.
Кроме того, свинья даёт человеку сразу несколько ценных ресурсов. Мясо можно есть свежим или перерабатывать. Жир можно хранить и использовать для приготовления пищи. Кожу, кишечник и другие части туши тоже можно использовать. При наличии технологий засолки, копчения, сушки и ферментации животное превращается в запас пищи на долгий срок.
Это очень важное обстоятельство.
История мировой кухни во многом является историей не самых вкусных продуктов, а самых удобных.
А свинья оказалась удивительно удобной.
Но у этой эффективности есть обратная сторона
Современное промышленное свиноводство уже почти не напоминает то хозяйство, из которого когда-то выросла домашняя свинья.
Сегодня свинья является частью глобальной системы производства мяса, в которой используются селекция, комбикорма, ветеринарные технологии, контролируемое размножение и промышленная переработка. Масштаб этой системы изменил сам смысл продукта. Для древнего крестьянина свинья была животным, которое жило рядом с домом и превращало доступный корм в запас мяса и жира. Для современной индустрии это ещё и стандартизированный биологический ресурс.
Так человек сделал то, что он умеет делать особенно хорошо: превратил живое существо в систему.
И одновременно продолжил есть его так, будто ничего принципиально не изменилось.
Самый странный вопрос всё равно остаётся прежним
Почему для одного человека свинина — праздничный окорок, для другого — ежедневный обед, а для третьего — продукт, которого не должно быть на столе вообще?
Потому что еда никогда не была только веществом.
В ней есть белки и жиры, витамины и калории, микробы и ферменты. Но поверх этой биологии человек построил огромный второй этаж: память, страх, религию, статус, праздник, отвращение, гостеприимство, бедность, достаток и принадлежность к группе.
Свинина особенно хорошо показывает, как работает этот второй этаж.
Она могла быть пищей для города и пищей для праздника, жертвой богам и мясом бедняка, символом достатка и символом чужой культуры. Её запрещали, потому что она была частью определённого порядка мира; её любили, потому что она была частью другого; её использовали для обозначения границы между соседями, которые жили буквально на расстоянии нескольких дней пути.
И всё это происходило с одним и тем же животным.
В конце остаётся кабан
Если пройти весь путь от древней пещеры на Сулавеси до современной свинофермы, от первых поселений земледельцев до китайского семейного стола, от римского повара до европейского мясника, от библейского запрета до исламской кухни, возникает странное ощущение.
Мы привыкли думать, что человек одомашнил свинью.
Но история была взаимной.
Человек изменил свинью, а свинья изменила человека. Она повлияла на хозяйство, помогла формировать способы хранения пищи, вошла в религиозные системы, стала частью торговли и праздника, оказалась маркером культурной границы и в конце концов превратилась в один из самых политически и религиозно нагруженных продуктов на Земле.
В этом и заключается главный парадокс свинины.
Её история совсем не только о том, почему одни люди едят свинину, а другие её не едят. Она о том, как человек вообще решает, что является едой.
Пещерный художник десятки тысяч лет назад нарисовал свинью на стене. Неизвестно, что он хотел сказать этим изображением, но сам жест уже был человеческим: он выбрал животное и сделал его частью истории.
Тысячелетия спустя другие люди сделали с этой свиньёй почти всё, что только возможно. Они приручили её, вырастили, съели, воспели в кухне, запретили, разрешили, освятили, превратили в праздничный символ и в промышленный продукт.
А свинья всё это время оставалась свиньёй.
Менялось только то, что человек видел в ней.
И, пожалуй, именно поэтому история свинины в конечном счёте оказывается историей не столько о животном, сколько о нас самих. То, что человек считает едой, очень часто рассказывает о том, кем он считает самого себя.
Литература и исследования
- Price M. D. Evolution of a Taboo: Pigs and People in the Ancient Near East. Oxford University Press, 2020.
- Price M. D. “The Swine of Sumer (and Beyond): The Place of Pigs in Mesopotamian Cultures from the Uruk Through Old Babylonian Periods”. Near Eastern Archaeology, 2026.
- Frantz L. A. F. et al. “Ancient pigs reveal a near-complete genomic turnover following their introduction to Europe”. Proceedings of the National Academy of Sciences, 2019.
- Larson G. et al. Исследования происхождения и распространения домашних свиней и древней ДНК.
- Hongo H., Kikuchi H., Nasu H. “Beginning of pig management in Neolithic China: comparison of domestication processes between northern and southern regions”. Animal Frontiers, 2021.
- Rowley-Conwy P. et al. “The earliest domestic pigs in Neolithic China were closely managed”. Proceedings of the National Academy of Sciences, 2025.
- “Early evidence for pig domestication (8,000 cal. BP) in the Lower Yangtze, South China”. Исследование археологических материалов и зубного камня ранненеолитических свиней.
- Milner N. “Taboo”. В: The Oxford Handbook of the Archaeology of Ritual and Religion. Oxford University Press.
- Adler Y. The Origins of Judaism: An Archaeological-Historical Reappraisal. Yale University Press, 2022.
- Simoons F. J. Eat Not This Flesh: Food Avoidances from Prehistory to the Present. 1961.
- Douglas M. Purity and Danger: An Analysis of Concepts of Pollution and Taboo. 1966.
- Harris M. Cows, Pigs, Wars, and Witches: The Riddles of Culture. 1974.
- Kiple K. F., Ornelas K. C. (eds.). The Cambridge World History of Food.
- Toussaint-Samat M. A History of Food.
- Davidson A. The Oxford Companion to Food.
- De re coquinaria, римский сборник рецептов, традиционно связываемый с Апицием.
- Jørgensen D. The Medieval Pig. Boydell & Brewer, 2024.
- Dobney K., Cucchi T., Larson G. Исследования свиней Юго-Восточной Азии и Тихоокеанского региона.
- “Porcine colonization of the Americas: a 60k SNP story”. Генетическое исследование происхождения американских креольских свиней.
- “On the origins of American Criollo pigs: A common genetic background with a lasting Iberian signature”.
- Oktaviana A. A. et al. “Narrative cave art in Indonesia by 51,200 years ago”. Nature, 2024.
- Археологические материалы по свиноводству неолита Анатолии, Леванта, Месопотамии, Китая, Европы и островной Юго-Восточной Азии.
- Библейские тексты: Левит 11; Второзаконие 14.
- Коран: 2:173; 5:3; 6:145; 16:115.
Примечание редакции. История свиного табу остаётся предметом научной дискуссии. Экологические, хозяйственные, санитарные, ритуальные и этнополитические объяснения не обязательно исключают друг друга. Современная археология скорее показывает длительную эволюцию нормы, чем обнаруживает одну-единственную причину, по которой свинина стала запрещённой в одних обществах и сохранила центральное место в кухне других.
Материал подготовлен редакцией KULINARIUS — гастрономического журнала о еде, людях, культуре и истории.
Автор — Константин Жук.
